«Русский пациент»
«Я»
«Человек отменяется»
«Кабала»

« к списку рецензий
ОТВЕТ НА ВЫЗОВ ВРЕМЕНИ
Анатолий Салуцкий

Трудно отыскать в современной литературе писателя, который столь последовательно и глубоко разрабатывал бы одну и вдобавок очень сложную, я бы сказал, коренную для русской классической изящной словесности тему, кроме Александра Потёмкина. При этом речь идёт вовсе не о поверхностной преемственности персонажей и жанровых особенностей, как, скажем, в цикле Акунина о сыщике Фандорине, этом на свой манер мимикрировавшем Шерлоке Холмсе. Нет, романы Потёмкина подспудно объединены вовсе не сюжетной перекличкой, не схожестью тех внешних обстоятельств, в которых разворачивается жизнь человеческих сообществ, населяющих роман, не повторами на разные лады авторских рассуждений, чем нередко грешат нынешние литераторы, то ли с похвалой, то ли с осуждением причисляемые к «певцам одной темы». У Александра Потёмкина эта «одна тема» выражается в совершенно ином качестве: как никто в современной литературе он поглощён исследованием внутреннего человеческого «я», глубинным душевным миром хомо сапиенс, где сосредоточены и высочайшие вершины и глубочайшие пропасти духовной жизни.

При этом автора в большей степени интересуют те крайние низости, на которые способна человеческая натура вообще. Он как бы препарирует неуловимую сферу сознания, исследуя те человеческие бездны, о которых писал Достоевский. Задача очень сложная; случайно ли современные романисты избегают браться за неё, обильно насыщая свои произведения атрибутами внешней, а вовсе не извивами глубинной, внутренней жизни человека.

Для Потёмкина внешние реалии не важны, он полностью поглощён теми процессами, которые идут в сознании его героев. Это вовсе не означает, впрочем, что автор отстранён от нынешнего бытия. Наоборот, его познания в самых различных сферах текущей реальности – от сложнейших финансово-экономических таинств до уголовной атрибутики – столь основательны и точны, что Потёмкина можно и нужно ставить в пример по этой части любому нынешнему реалисту, добросовестно изучающему ту среду, в которую он решил поместить героев своего произведения. Но именно блестящее знание жизненных реалий позволяет Александру Потёмкину не увлекаться чрезмерно конкретикой, не упиваться ею, не давать её в тексте, как говорится, напоказ, а только как бы между прочим, основное внимание сосредотачивая – нелишне повторить – на процессах, происходящих в глубинах человеческого сознания.

По сути, если охватить мысленным взглядом весь цикл уже опубликованных романов Александра Потёмкина, можно говорить о том, что никто из литераторов – не только среди сегодняшних  скорописцев и многописцев, но даже тех, кого мы почтительно и по праву причисляем к классикам, - не продвинулся так далеко в изучении и исследовании самого сложного всемирно-космического феномена – человеческого сознания.

При этом, как уже сказано, писателя Потёмкина интересует прежде всего, образно говоря, «тёмная сторона Луны», как писал когда-то Бердяев, «Тёмное вино в русской душе». На эту тёмную сторону  Луны не способен заглянуть обычный «телескопический глаз», для её постижения нужна особая интуиция, творческая проницательность. А кроме того, настоящая человеческая отвага, ибо там, в вечных потёмках, в глубине человеческого сознания можно натолкнуться на такие извращённо-уродливые образы, что оторопь берёт.

Однако автор с каждым своим романом всё глубже и глубже вторгается в заповедный мир внутреннего «я», которым свыше наделён хомо сапиенс. И результаты получаются всё более поразительные, а одновременно и более жесткие.

Впрочем, переходя непосредственно к оценке романа «Русский пациент» - кстати, название очень точное, сильное и символическое! – необходимо вновь напомнить об авторской манере Александра Потёмкина, без чего невозможно постичь его творческий метод.

Мне уже приходилось писать о том, что Потёмкин наследует лучшие сатирические традиции незабвенного Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, позволяющие ему превращать в литературную реальность, казалось бы, несбыточные явления. При этом, активно используя классический  метод «выворачивания смыслов наизнанку», Потёмкин сумел найти свой образный, неповторимый стиль: все его романы написаны в сочном, сугубо индивидуальном языковом стиле, причём без всяких так называемых вывертов, к которым  склонны постмодернисты, а прекрасным русским литературным языком. (Кстати, меня не покидает ощущение, что именно отточенный литературный стиль Александра Потёмкина является невысказанным, но достаточно сильным раздражителем по части зависти со стороны некоторых коллег-писателей.) В итоге из-под пера Потёмкина сатира выходит увлекательной, интригующей читателя и… весьма жесткой. Более того, лишь прочно овладев этим литературным методом познания, автор и посмел вторгнуться в глубины сознания хомо сапиенс, которого эволюция наделила невероятно сложным замесом тайных чувствований и скрытых позывов – действительно, тёмная, никогда невидимая сторона Луны.

В романе «Русский пациент» Александр Потёмкин взял на исследование такую странную и, казалось бы, абсурдную потаённую черту человеческого сознания, как стремление к самоунижению, желание «унасекомить» самого себя, приносящее индивидууму максимальное с его точки зрения удовлетворение. Причём, последовательное нарастание этого стремления в конечном итоге приводит её носителя Антона Антоновича Пузырькова к самоуничтожению, к самонигиляции – самым что ни на есть варварским способом, посредством электропилы. Хочу сразу подчеркнуть в этой связи чрезвычайно важное обстоятельство: речь идёт не о самоубийстве, а именно о самонигиляции, доставляющей блаженное удовольствие, как высшая степень унижения.

Разумеется, человеку, читающему эти строки, столь поразительный исход романа может показаться по меньшей мере странным, точнее, как принято ныне судить, слишком уж постмодернистским. Однако хочу вновь напомнить о сатирическом методе, которым блестяще овладел Потёмкин. Ведь на самом-то деле за всеми перипетиями унизительной жизни бедолаги Антона Пузырькова, чей брат-близнец, между прочим, является олигархом и наподобие Мефистофеля скупает на корню человеческие души, просматривается вовсе не ничтожество личности, как глядится с поверхности, а наоборот, гордый протест против того продажно-покупного существования, которое ведёт сегодня российское чиновничество – от региональных начальников до наимельчайшего муниципального служащего, не говоря уже о служителях Фемиды и правопорядка. Всемогущий Андрей Антонович Пузырьков любого может купить и пригнуть – любого, кроме своего брата-близнеца, простите, своего однояйцевого эго, который своим странным образом  жизни и склонностью к поискам самоунижения бросает вызов всемогуществу власти и денег. А добровольная самонигиляция в финале романа становится своего рода гимном неподкупности, отвергающей всесилие денежного лихолетья, накатившего на страну, залогом того, что этот мрачный, бесчеловечный и вот уж действительно унизительный период нашей жизни рано или поздно натолкнётся на непреодолимые преграды в душе русского человека и сойдёт на нет.

На примере «Русского пациента», очень сильного, добротного романа о нашей жизни, снова убеждаешься, сколь силён эмоциональный заряд настоящей щедринской сатиры, позволяющей вторгнуться в такие серьёзные темы и так глубоко вспахать их, что для иных литературных жанров, пожалуй, и недосягаемо. И в этом смысле романы Александра Потёмкина, в особенности только что вышедший в свет «Русский пациент», в совокупности образуют некую энциклопедию русской жизни начала ХXI столетия, читаемую как бы «наоборот», как бы справа налево, благодаря своему мощному сатирическому заряду. Этот  метод и позволяет Потёмкину в художественных образах очень явственно выразить саму суть нашей нынешней жизни, о которой недоговаривают ни теперешние бытописатели, погруженные в текущие реалии, ни постмодернисты, вообще оторванные от действительности.

«Русский пациент» самим своим названием будоражит мысль читателя, а уж что касается сюжетных передряг, то и вовсе не может оставить равнодушным. По-хорошему такой роман да ещё с таким символическим названием должен был бы сегодня вызвать горячую общественную дискуссию. Но, увы, головы нашего «образованного» слоя повёрнуты совсем-совсем в другую сторону: возвращаясь к сатире Александра Потёмкина, можно  сказать, что их волнуют вовсе не унижения Антона Антоновича Пузырькова, а самодурство его брата-близнеца олигарха Андрея Антоновича.

Другие рецензии:
Валентин Недзвецкий (2)
О ТВОРЧЕСТВЕ АЛЕКСАНДРА ПОТЕМКИНА
Алексей Татаринов
АД РУССКОГО САМООТРИЦАНИЯ
Евгения Брешко-Брешковская
«Русский пациент» рецензия
Ирина Багратион-Мухранели
Рецензия
Владимир Бондаренко
Западник с русской душой
Сергей Антоненко
ЧЕСТНЕЕ ЧУВСТВОВАТЬ АД…
Андрей Волынский
О «Русском пациенте»