«Русский пациент»
«Я»
«Человек отменяется»
«Кабала»

«Русский пациент»
Александр Потемкин

На сей раз в кабинет вошел человек лет тридцати, приятной наружности. Казалось, он пребывал в глубоком смущении: отводил взгляд и будто старался съежиться.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовался участливо Наум Львович.

— Я — чрезвычайно плохо. А вы? — задиристо спросил вошедший.

— Не жалуюсь. Но пришли-то ко мне вы. Тут я задаю вопросы.

— Значит, вы не русский, — нервно фыркнул молодой человек. — Прочтя вашу фамилию, я засомневался, а сейчас в этом уверился. Вы не русский! Иначе не чувствовали бы себя хорошо. Или вы не читали Николая Лескова? После чтения его сочинений ощущать себя русским чрезвычайно болезненно. Именно после него я захворал и стал неприятен, даже отвратителен самому себе. Никак не могу обрести покой. Но дальше еще хуже…

— Что же такого написал Лесков?

— Так и есть, вы его не читали. Боюсь говорить, что он себе позволил. Если вы русский, обязательно занеможете. Так вы русский или нет?

— Россиянин, но не русский. Так в чем все-таки дело?

— Если не русский, вам опасаться нечего. Уже неделя, как я прочел один пассаж, так эту фразу из моей головы никак не выдернешь! Звучит, зараза, все громче и громче. Я пытался уши воском залить, водки напиться, снотворным себя наглухо усыпить, но не уходят от меня эти гадкие строчки, столь унизившие меня как личность. Словно татуировки в мозгу навечно нанесли! От юной восторженности не осталось и следа.

— Так что это за фраза такая?

— А написал сей автор следующую ересь: «Да неужто кто-нибудь может надеяться победить такой народ, из которого мог произойти такой подлец, как Чичиков?» Что означает это послание будущим поколениям? Что мы все подлецы! Мерзавцы! Негодяи! А ведь я, например, за свою недолгую жизнь даже бабочек не ловил, тараканов подошвой не затирал, мух не травил. И почему это я должен считать себя подлецом, да еще и высшей гильдии? Доктор, помогите мне избавиться от навязчивых, уничижающих слов Лескова! Христа ради прошу! Я теперь даже с подружкой — узбечкой в постель ложиться стесняюсь. Меня на секс перестало тянуть. Тяжко национальное оскорбление отразилось на эрекции — я перестал ее ощущать. Раньше, помню, идет по другой стороне улицы красивая девушка, а у меня белье начинает по швам трещать, трусы от поллюций влажными становятся… А после Лескова ничего подобного уже не происходит. Жуткое стеснение прочно поселилось в душе. С надеждой стал искать в родословной признаки нерусского своего происхождения. Но как упрусь в русскость, так начинаю по новому кругу всю родню перемалывать. Знаю, что никого, кроме русских, в генеалогии нет, только немереная сила протеста тянет и тянет для успокоения что-то инородное в своей генетике найти. Оскорбил меня глубоко Николай Лесков. Душа все вопрошает: «Да неужто мы все такие подлецы, как Чичиков?» Никакого покоя! Ответьте, доктор: какой рецепт способен исцелить мое расстроенное сознание? Попытался я обозреть национальную культуру, но ничего дурного, чего можно стесняться, в ней не нашел. Более того, на короткое время даже возгордился, что я не кто иной, как русский. Но как стал приглядываться к соотечественникам, как стал анализировать их поведение, глубже вникать в их быт и ментальность, засмущался больше, чем после знакомства с высказыванием Лескова. Боюсь признаться в выводах, и слава богу, что вы не русский, а то бы выгнали меня в шею из кабинета. Так вот: мы, русские, нынче опошлили себя беспардонно! И клевещем друга на друга, и запросто самым низким образом оскорбляем своих сограждан. Манеры наши выдают ненависть к окружающим, а не изначальное дружелюбие. Возносим убогость в мыслях и чувствах, поощряем самолюбование, а не скромность. Нужду презираем, как физическое уродство, а богатству поем панегирики, словно природной гениальности. Интеллектуальное наслаждение почти забыто, вместо него возводятся в культ чувства телесные и потребительские. Если после прочтения Лескова я негодовал на автора, то нынче, осмотревшись, полон сомнений. Это состояние, видимо, стало причиной моей временной, а может быть, и окончательной импотенции. Нет-нет, а приходит в голову мысль: зачем плодить такой бездарный этнос? Я даже близок к заключению, что импотенция — это не что иное, как природная реакция на порочность русского человека. И эта кара коснулась не только меня. За последние шестнадцать лет в стране ежегодно рождается меньше одного миллиона человек. При средней продолжительности жизни шестьдесят лет через тридцать лет нас станет не больше семидесяти миллионов, а через сорок — около пятидесяти. Как же нам с таким малочисленным населением удержать страну в границах 1991 года? У кого просить помощи?

Взгляд молодого человека на мгновение вспыхнул и тут же погас. Лицо опять приняло страдальческое выражение. Он замолк, потупился, закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал.

— Успокойтесь, любезный, — обратился к нему Наум Львович. — Постарайтесь переместиться в безлюдные просторы с открытым горизонтом и высоким северным небом. Перед путешествием попейте месяц-другой ам......ин по две таблетки три раза в день. Обязательно возьмите в поездку альбом семейных фотографий. Спокойные и радостные лица ваших родных придадут вам жизненных сил и избавят от болезненных переживаний. Их острота ослабеет. Вы пробудитесь к жизни. Станете замечать грибы, березовый сок, почувствуете укусы ядреных северных комаров, услышите крики и пение птиц, полакомитесь черникой с куста. Это значительно снизит вашу возбудимость. Вот рецепт. На первом этаже в кассе оплатите визит, а в аптеке за углом купите лекарство. Через неделю жду.

— Спасибо… Как вы думаете, кто все-таки виноват в моем состоянии: Николай Лесков или национальная реальность? Слова писателя или сюжеты нашего быта? Впрочем, порча моего сознания могла стать следствием и другого престранного обстоятельства. Достаточно мне войти в Интернет, как из компьютера на меня набрасывается рой тараканов. Вместо того чтобы погружаться в мировую паутину, приходится отбиваться от мерзких насекомых. Больше часа я этого сражения не выдерживаю. Надломленный схваткой, в изнеможении сваливаюсь и подолгу лежу в забытьи.

— Свое мнение о причинах вашего недуга я сообщу вам через неделю. Необходимо проанализировать динамику влияния на молодой организм ам......ина. До свидания!

«У этого парня, — подумал Наум Львович, — ярко выраженная депрессия, отягощенная бредом самобичевания. Случай редкий, но не уникальный».

— Можно еще вопрос? — не унимался визитер. — Я тут недавно приобрел одну маску. Это лицо молодого китайца, лысоватого, с ярким румянцем и веселой улыбкой. В последние дни я с этой маской почти не расстаюсь. Мне так легче на душе, и сознание смягчается, оно уже не так категорично в своих постулатах. Если раньше народ смотрел на меня довольно злобно, то теперь ловлю удивленные и даже одобрительные взгляды. Такое ощущение, что доставляю людям радость. Скажите, доктор, есть ли у меня право взять маску с собой в путешествие к безлюдным местам и высокому небу? Она для меня как для вас этот ам......ин. — Молодой человек свернул рецепт в трубочку и положил в карман белой рубашки.

— Есть, есть такое право. Я не запрещаю ходить в маске. До свидания... Следующий! — торопливо произнес доктор.